Северное лежбище интересно хотя бы тем, что это крупнейшее по численности лежбище северных морских котиков на Командорских островах. К тому же оно старое, в отличие от Северо-Западного, т.е. существует по крайней мере с середины 18 века (время открытия островов), а скорее всего за несколько тысячелетий до этого. Но запоминается лежбище благодаря не проделкам природы, но человека.

 
Собственно это и есть то, что можно увидеть к востоку от Северо-Западного лежбища. Это не маяк, и даже не форт. Это сооружение исключительно для наблюдений за морскими котиками. Остатки галерей того же назначения ещё можно созерцать на Северо-Западном, только там они обратились в руины. Да и не идут ни в какое сравнение с громадной эстакадой, проложенной вдоль всего мыса Юшина (см. карту, первая картинка). Не будет преувеличением сказать, что это самое большое творение рук человеческих на всём острове Беринга. И всё ради котиков.

 

Спрашивается, зачем? Просто окрестности Северного лежбища отличаются исключительно пологим рельефом, хорошего обзора откуда-нибудь сверху нет. Более-менее незаметно подобраться к котикам и посчитать их можно почти везде; исключение составляет мыс Юшина, далеко вдающийся в море.  А ещё дальше в море, за оконечностью мыса, лежит т.н. камень Сивучий. Из названия следует, что там любят отдыхать сивучи. И весь этот каприз местности очень неважно просматривается с периферии лежбища. Получается и далековато, и низковато. Вот и пришло кому-то в голову на конце мыса установить наблюдательную вышку, а к ней тянуть через весь мыс эстакаду прямо над головами котиков.
Необходимо заметить, что современный вид эстакада приобрела лишь в 90-х. Старая эстакада была настолько потрёпана временем, что учёные перемещались по ней с риском для здоровья и жизни. Мне рассказывали, как осенью один из них возвращался по эстакаде, и сразу за его спиной шквальным ветром сорвало несколько метров её, те самые несколько метров, где он только что прошёл. И вот старую эстакаду разнесли, и этому событию рабочие посвятили целую поэму, где были строки типа "вам зап...чим эстакаду". Правда, новую эстакаду "зап...чили" далеко не сразу, но зато добротно. Опорами ей служат два ровных ряда столбов в человеческий рост, а с боков фиксируют два ряда наклонных свай. Конструкция укреплена по всей длине поперечными балками. Доски сбиты ровно. Вдоль стены идут окошки для наблюдения и скамейки.
Когда идёшь по этому коридору, создаётся полное впечатление, что двигаешься по крепостной стене. С опаской поглядываешь в бойницы на орды держащих осаду свирепых варваров. Рёв этих орд окружает тебя со всех сторон, проникая даже снизу. И вот наконец ты достигаешь сторожевой башни. Наши американские друзья так и называли это псевдофортификационное сооружение - тауэр (Tower - башня)
Эта трёхэтажная (точнее, четырёхэтажная, считая ярус на уровне опорных столбов) деревянная башня, в отличие от эстакады, давно не обновлялась, и, если судить по дате на одном из опорных столбов, ей почти 40 лет. Что, конечно же, не вдохновляет сидящего на самом верху. Особенно в ветреную погоду, когда всё строение начинает ощутимо раскачивать. Не добавляет оптимизма и практически полное отсутствие стенок с одной стороны.
 

Подъём на первый этаж башни. Меж лестничных ступеней перспектива лежбища (врезка).
 
 
Вид на эстакаду сверху из башни (с той стороны, где отсутствует стенка).
 

Спросите, почему эстакаду обновили, а башню нет? Эстакаду бы тоже не трогали, но в неё можно водить туристов. Лучшего места для обзора лежбища нельзя и придумать, поскольку находишься непосредственно в центре его.
 

Через "бойницы" котиков хорошо видно, почти что рукой подать. Главное вести себя чинно.




 

Одно неудобство: в эстакаду любят забираться не только люди, но и песцы. А где песцы ходят, там непременно и гадят. А подчас притаскивают останки своих жертв. Так что смотрите под ноги.
 

На карте (первая картинка) вы могли видеть надпись "Северное (нежил.)". Действительно, здесь раскидано с дюжину, а то и больше, строений различной величины, назначения и степени сохранности и использования. Мы проживали в первом и последнем же доме по улице Ленинская; если присмотритесь, заметите на стене дома белую табличку с названием улицы. 
Летом живут здесь учёные, зимой никто. Потому и нежилое.
 

А это не Пизанская башня. Это, извиняюсь, п...цкая башня. Как только ещё держится...
 
Очевидно, тоже предназначалась для наблюдений, а теперь похожа на сооружение для штурма крепостных стен.

Троглодитово орудие.
 
Как думал применять неизвестный творец своё изделие из палки и лопатки котика, предположить трудно. Внешне напоминает мотыгу.

Но вернёмся к котикам. Напомню, что опасностью для котиков Северо-Западного лежбища является песчаный пляж, поскольку в песке таятся унцинарии. На Северном лежбище неприятность тоже связана  с особенностями берега, но совсем другого рода. Как я уже писал выше, в районе мыса Юшина весьма пологий рельеф. В отлив большие площади по периферии мыса осушаются, и все они поделены между секачами - матёрыми самцами, многие из которых позднее обзаводятся гаремами. В прилив же приходит вода, так что над ней торчат только шеи. Если секачам и даже меньшим по размеру самкам прибывающая вода не доставляет неудобств, то щенки весьма от этого страдают и стремятся выбраться на берег или хотя бы ближайший камень. В прилив под башней скапливается целая куча мокрых щенков, изгнанных с родных мест наступающим морем.
 На На фото выше мать со щенком благополучно устроилась на камне. Но поскольку котики далеко не сразу после рождения научаются плавать, то и гибнут они во множестве. В результате мыс Юшина опоясан широким полем... не мин, а трупов щенков, всплывших от газов разложения.
Неужели самки не понимают, что выбирая себе мужей в приливной зоне, они рискуют собственным потомством?
Есть у самки морского котика такая привычка - возвращаться из года в год на место своего рождения. Так что если она родилась в этой затопляемой зоне и выжила, то потом сюда вернётся, и сама будет здесь рожать. Возможно, когда-то давным-давно, когда лежбище только зарождалось, эти участки ещё не затапливались, и с тех самых пор котики плодятся здесь и платят щедрую дань морю. И уйдут в места посуше только тогда, когда выживаемость щенков станет меньше какого-то критического уровня.


Солнце село. Скоро совсем стемнеет, но у котиков жизнь не замирает. Я слушаю их голоса и знаю: пройдут годы, башня рухнет, и эстакада обвалится, а котики так и будут возвращаться на этот берег, как заведено ими испокон веку.